Неточные совпадения
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз
к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале
к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или
отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или
другую сторону.
Старик тыкнул пальцем в
другой угол комнаты. Чичиков и Манилов
отправились к Ивану Антоновичу. Иван Антонович уже запустил один глаз назад и оглянул их искоса, но в ту же минуту погрузился еще внимательнее в писание.
На
другой день Чичиков
отправился на обед и вечер
к полицеймейстеру, где с трех часов после обеда засели в вист и играли до двух часов ночи.
На
другой день утром, получив приказание от высшего начальства
отправиться в крепость N., я зашел
к княгине проститься.
На
другой день он, с листом гербовой бумаги,
отправился в город, сначала в палату, и ехал нехотя, зевая и глядя по сторонам. Он не знал хорошенько, где палата, и заехал
к Ивану Герасимычу спросить, в каком департаменте нужно засвидетельствовать.
Когда Татарин явился со счетом в двадцать шесть рублей с копейками и с дополнением на водку, Левин, которого в
другое время, как деревенского жителя, привел бы в ужас счет на его долю в четырнадцать рублей, теперь не обратил внимания на это, расплатился и
отправился домой, чтобы переодеться и ехать
к Щербацким, где решится его судьба.
Базаров вспомнил
другую недавнюю сцену, и совестно ему стало, и презрительно досадно. Но он тотчас же встряхнул головой, иронически поздравил себя «с формальным поступлением в селадоны» и
отправился к себе в комнату.
— А то здесь
другой доктор приезжает
к больному, — продолжал с каким-то отчаяньем Василий Иванович, — а больной уже ad patres; [
Отправился к праотцам (лат.).] человек и не пускает доктора, говорит: теперь больше не надо. Тот этого не ожидал, сконфузился и спрашивает: «Что, барин перед смертью икал?» — «Икали-с». — «И много икал?» — «Много». — «А, ну — это хорошо», — да и верть назад. Ха-ха-ха!
Привели мне лошадь на дом. На
другой же день она оказалась запаленной и хромой. Вздумал я было ее заложить: пятится моя лошадь назад, а ударишь ее кнутом — заартачится, побрыкает, да и ляжет. Я тотчас
отправился к г-ну Чернобаю. Спрашиваю...
А теперь я от себя прибавлю только то, что на
другой же день мы с Ермолаем чем свет
отправились на охоту, а с охоты домой, что чрез неделю я опять зашел
к Радилову, но не застал ни его, ни Ольги дома, а через две недели узнал, что он внезапно исчез, бросил мать, уехал куда-то с своей золовкой.
Аркадий Павлыч обернулся
к ним спиной. «Вечно неудовольствия», — проговорил он сквозь зубы и пошел большими шагами домой. Софрон
отправился вслед за ним. Земский выпучил глаза, словно куда-то очень далеко прыгнуть собирался. Староста выпугнул уток из лужи. Просители постояли еще немного на месте, посмотрели
друг на
друга и поплелись, не оглядываясь, восвояси.
Владимир
отправился к Сучку с Ермолаем. Я сказал им, что буду ждать их у церкви. Рассматривая могилы на кладбище, наткнулся я на почерневшую четырехугольную урну с следующими надписями: на одной стороне французскими буквами: «Ci gît Théophile Henri, vicomte de Blangy» [Здесь покоится Теофиль Анри, граф Бланжи (фр.).]; на
другой: «Под сим камнем погребено тело французского подданного, графа Бланжия; родился 1737, умре 1799 года, всего жития его было 62 года»; на третьей: «Мир его праху», а на четвертой...
На
другой день, ровно в двенадцать часов, гробовщик и его дочери вышли из калитки новокупленного дома и
отправились к соседу. Не стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова, ни европейского наряда Акулины и Дарьи, отступая в сем случае от обычая, принятого нынешними романистами. Полагаю, однако ж, не излишним заметить, что обе девицы надели желтые шляпки и красные башмаки, что бывало у них только в торжественные случаи.
Предполагая на
другой же день
отправиться домой, с вокзала он проехал
к Варваре, не потому, что хотел видеть ее, а для того, чтоб строго внушить Сомовой: она не имеет права сажать ему на шею таких субъектов, как Долганов, человек, несомненно, из того угла, набитого невероятным и уродливым, откуда вылезают Лютовы, Дьякона, Диомидовы и вообще люди с вывихнутыми мозгами.
На
другой день в назначенное время я стоял уже за скирдами, ожидая моего противника. Вскоре и он явился. «Нас могут застать, — сказал он мне, — надобно поспешить». Мы сняли мундиры, остались в одних камзолах и обнажили шпаги. В эту минуту из-за скирда вдруг появился Иван Игнатьич и человек пять инвалидов. Он потребовал нас
к коменданту. Мы повиновались с досадою; солдаты нас окружили, и мы
отправились в крепость вслед за Иваном Игнатьичем, который вел нас в торжестве, шагая с удивительной важностию.
На
другой день я простился с генералом и
отправился к месту моего назначения.
Прочитав это письмо, я чуть с ума не сошел. Я пустился в город, без милосердия пришпоривая бедного моего коня. Дорогою придумывал я и то и
другое для избавления бедной девушки и ничего не мог выдумать. Прискакав в город, я
отправился прямо
к генералу и опрометью
к нему вбежал.
Судьи, надеявшиеся на его благодарность, не удостоились получить от него ни единого приветливого слова. Он в тот же день
отправился в Покровское. Дубровский между тем лежал в постеле; уездный лекарь, по счастию не совершенный невежда, успел пустить ему кровь, приставить пиявки и шпанские мухи.
К вечеру ему стало легче, больной пришел в память. На
другой день повезли его в Кистеневку, почти уже ему не принадлежащую.
Губернатору лучше бы, если б мы, минуя Нагасаки, прямо в Едо пришли: он отслужил свой год и, сдав должность
другому, прибывшему на смену, готовился
отправиться сам в Едо, домой,
к семейству, которое удерживается там правительством и служит порукой за мужа и отца, чтоб он не нашалил как-нибудь на границе.
На
другой день мы
отправились на берег с визитами, сначала
к американским офицерам, которые заняли для себя и для матросов — не знаю как, посредством ли покупки или просто «покровительства», — препорядочный домик и большой огород с сладким картофелем, таро, горохом и табаком.
Мы, шагая по стружкам, выбрались и пошли
к Фогу, а потом
отправились отыскивать еще магазин, французский, о существовании которого носились темные слухи и который не давался нам
другой день.
Посидев немного, мы пошли
к капитанской гичке. За нами потянулась толпа индийцев, полагая, что мы наймем у них лодку. Обманувшись в ожидании, они всячески старались услужить: один зажег фитиль посветить, когда мы садились,
другой подал руку и т. п. Мы дали им несколько центов (медных монет), полученных в сдачу в отеле, и
отправились.
Из донесений известно, что наши плаватели разделились на три отряда: один
отправился на нанятом американском судне
к устьям Амура,
другой на бременском судне был встречен английским военным судном. Но англичане приняли наших не за военнопленных, а за претерпевших кораблекрушение и...
На пятый день
отправились обратно в Навозную слободу и по дороге вытоптали
другое озимое поле. Шли целый день и только
к вечеру, утомленные и проголодавшиеся, достигли слободы. Но там уже никого не застали. Жители, издали завидев приближающееся войско, разбежались, угнали весь скот и окопались в неприступной позиции. Пришлось брать с бою эту позицию, но так как порох был не настоящий, то, как ни палили, никакого вреда, кроме нестерпимого смрада, сделать не могли.
В прошлом году, зимой — не помню, какого числа и месяца, — быв разбужен в ночи,
отправился я, в сопровождении полицейского десятского,
к градоначальнику нашему, Дементию Варламовичу, и, пришед, застал его сидящим и головою то в ту, то в
другую сторону мерно помавающим.
Как раз в это лето, в июле месяце, во время вакаций, случилось так, что маменька с сынком
отправились погостить на недельку в
другой уезд, за семьдесят верст,
к одной дальней родственнице, муж которой служил на станции железной дороги (той самой, ближайшей от нашего города станции, с которой Иван Федорович Карамазов месяц спустя
отправился в Москву).
Так же Мальчик и амбар грачевский очистил… Стали
к Грачеву обращаться соседи — и Мальчик начал
отправляться на гастроли, выводить крыс в лавках. Вслед за Грачевым завели фокстерьеров и
другие торговцы, чтобы охранять первосортные съестные припасы, которых особенно много скоплялось перед большими праздниками, когда богатая Москва швырялась деньгами на праздничные подарки и обжорство.
Долго расставались они с Кирсановым, и не могли расстаться: «завтра
отправляюсь на свою должность», и одно завтра проходило за
другим: плакали, плакали, и все сидели обнявшись, пока уже сама актриса, знавшая, по какому случаю поступает
к ней горничная, приехала за нею сама: догадалась, почему горничная долго не является, и увезла ее от продления разлуки, вредного для нее.
Вот каким образом произошло то, что Полозова познакомилась с Верой Павловною; она
отправилась к ней на
другой же день поутру; и Бьюмонт был так заинтересован, что вечером приехал узнать, как понравилось Катерине Васильевне новое знакомство и новое дело.
По улицам города я шатался теперь с исключительной целью — высмотреть, тут ли находится вся компания, которую Януш характеризовал словами «дурное общество»; и если Лавровский валялся в луже, если Туркевич и Тыбурций разглагольствовали перед своими слушателями, а темные личности шныряли по базару, я тотчас же бегом
отправлялся через болото, на гору,
к часовне, предварительно наполнив карманы яблоками, которые я мог рвать в саду без запрета, и лакомствами, которые я сберегал всегда для своих новых
друзей.
На
другой день утром мы нашли в зале два куста роз и огромный букет. Милая, добрая Юлия Федоровна (жена губернатора), принимавшая горячее участие в нашем романе, прислала их. Я обнял и расцеловал губернаторского лакея, и потом мы поехали
к ней самой. Так как приданое «молодой» состояло из двух платьев, одного дорожного и
другого венчального, то она и
отправилась в венчальном.
Я был испуган, несчастен и, подождав с полчаса,
отправился к ней; комната была заперта, я просил отпереть дверь, кузина не пускала, говорила, что она больна, что я не
друг ей, а бездушный мальчик.
На
другой день, то есть в день отъезда, я
отправился к Гарибальди в семь часов утра и нарочно для этого ночевал в Лондоне. Он был мрачен, отрывист, тут только можно было догадаться, что он привык
к начальству, что он был железным вождем на поле битвы и на море.
На
другой день он прислал за мной; я тотчас
отправился. Он подал мне неподписанное письмо
к Гассеру и прибавил...
В 1851 году я был проездом в Берне. Прямо из почтовой кареты я
отправился к Фогтову отцу с письмом сына. Он был в университете. Меня встретила его жена, радушная, веселая, чрезвычайно умная старушка; она меня приняла как
друга своего сына и тотчас повела показывать его портрет. Мужа она не ждала ранее шести часов; мне его очень хотелось видеть, я возвратился, но он уже уехал на какую-то консультацию
к больному.
Приехали мы в Хабаровск 7 января вечером. Стрелки пошли в свои роты, а я вместе с Дерсу
отправился к себе на квартиру, где собрались близкие мне
друзья.
К сумеркам мы дошли до залива Америка и здесь заночевали, а на
другой день
отправились дальше.
Привалов даже обрадовался этому предложению: он чувствовал себя виновным пред старушкой Колпаковой, что до сих пор не навестил ее. Он
отправился к ней на
другой же день утром. Во дворе колпаковской развалины его встретил старик Полуянов, приветливо улыбнулся и с лукавым подмигиванием сообщил...
Хиония Алексеевна окончательно махнула рукой на своего жильца и, конечно, сейчас же
отправилась отвести душу
к своему единственному, старому, верному
другу.
Проигравшись как-то в клубе в пух и прах, Полуянов на
другой день с похмелья
отправился к Шахме и без предисловий заявил свои подозрения.
Отправляясь в первый раз с визитом
к своему
другу Штоффу, Галактион испытывал тяжелое чувство. Ему еще не случалось фигурировать в роли просителя, и он испытывал большое смущение. А вдруг Штофф сделает вид, что не помнит своих разговоров на мельнице? Все может быть.
На
другой день Полуянов проснулся очень рано и
отправился к заутрене. Харитон Артемьич едва дождался его, сидя за самоваром.
На
другой либо на третий день приехал в город Патап Максимыч и познакомился с известным ему заочно Мокеем Данилычем. Не на долгое время приехала и Груня порадоваться радости давнишнего своего
друга. Кроме Патапа Максимыча, приехал Чубалов, и пошел у молодых пир, где дорогими гостями были и Колышкины муж с женой. Патап Максимыч звал выходца на русскую землю из бусурманского плена
к себе в Осиповку и
отправился вместе с ним за Волгу.
На
другой день, с осьми часов, мы
отправились к обедне в ближайшую городскую церковь и, разумеется, приехали
к «часам». По возвращении домой началось именинное торжество, на котором присутствовали именитейшие лица города. Погода была отличная, и именинный обед состоялся в саду. Все сошло, как по маслу; пили и ели вдоволь, а теленок, о котором меня заранее предупреждала тетенька, оказался в полном смысле слова изумительным.
После приезда, на
другой день, он
отправился к фотографу Мезеру, захватив с собою соломенную девушку Бэлу, и снялся с ней в разных позах, причем за каждый негатив получил по три рубля, а женщине дал по рублю. Снимков было двадцать. После этого он поехал
к Барсуковой.
Наезжие отцы, матери, отстояв часы и отпев молебный канон двенадцати апостолам [На
другой день Петрова дня, 30 июня, празднуется двенадцати апостолам.], плотно на дорожку пообедали и потом каждый
к своим местам
отправились. Остались в Комарове Юдифа улангерская да мать Маргарита оленевская со своими девицами. Хотели до третьего дня погостить у Манефы, да Маргарите того не удалось.
На
другой день путники
отправились на прах сожженного страдальца Варлаама. Пристали
к ним старицы и белицы улангерские… И все женский пол, из мужчин только Василий Борисыч да еще доживавший свой век в обветшалой мужской обители старец Иосиф.
На
другой, либо на третий день новобрачный, с женой,
отправляется к тестю прощенья просить.
Потом
отправились в лесную деревушку,
к знакомому Якима Прохорыча, оттуда в
другую, Лукерьиной прозывается,
к зажиточному баклушнику [Тот, что баклуши делает.
Попадал я в самый бойкий момент сезона, во время скачек, и увидал сейчас же весь Париж бульваров и театров, вплоть до кокоток, лица которых примелькались вам и в парижских кафе. Еле нашел я мансарду, в скромном отельчике «Deutsher Hof» (и теперь еще существующем, но с
другой вывеской) и
отправился сейчас же
к зданию «Conversation»,
к той Promenade, с описания которой начинается тургеневский «Дым».